| ЛЮБОВЬ – СПЕКТАКЛЬ, ГДЕ АНТРАКТЫ |
| НЕМАЛОВАЖНЕЕ, ЧЕМ АКТЫ |
| |
| |
| Один поэт имел предмет, |
| которым злоупотребляя, |
| устройство это свел на нет, |
| прощай любовь в начале мая! |
| |
| Ни в мире нет несовершенства, |
| ни в мироздании – секрета, |
| когда, распластанных в блаженстве, |
| нас освещает сигарета. |
| |
| Красоток я любил не очень, |
| и не по скудости деньжат: |
| красоток даже среди ночи |
| волнует, как они лежат. |
| |
| Что значат слезы и слова, |
| когда приходит искушение? |
| Чем безутешнее вдова, |
| тем сладострастней утешение. |
| |
| Мир объективен разве что на дольку: |
| продуктов нашей мысли много в нем; |
| и бабы существуют лишь постольку, |
| поскольку мы их, милых, познаем. |
| |
| Когда врагов утешат слухом, |
| что я закопан в тесном склепе, |
| то кто поверит ста старухам, |
| что я бывал великолепен? |
| |
| Пока играл мой детородный |
| отменных данных инструмент, |
| я не семейный, а народный |
| держал ему ангажемент. |
| |
| В любые века и эпохи, |
| покой на земле или битва, |
| любви раскаленные вздохи – |
| нужнейшая Богу молитва. |
| |
| Миллионер и голодранец |
| равны становятся, как братья, |
| танцуя лучший в мире танец |
| без света, музыки и платья. |
| |
| Мы женщин постигаем, как умеем: |
| то дактилем, то ямбом, то хореем, |
| встречаясь то и дело с темпераментом, |
| который познаваем лишь гекзаметром. |
| |
| От одиночества философ, |
| я стать мыслителем хотел, |
| но охладел, нашедши способ |
| сношенья душ посредством тел. |
| |
| Грешнейший грех – боязнь греха, |
| пока здоров и жив; |
| а как посыплется труха, |
| запишемся в ханжи. |
| |
| Лучше нет на свете дела, |
| чем плодить живую плоть; |
| наше дело – сделать тело, |
| а душой снабдит Господь. |
| |
| Учение Эйнштейна несомненно, |
| особенно по вкусу мне пришлось, |
| что с кучей баб я сплю одновременно, |
| и только лишь пространственно – поврозь. |
| |
| Мы попираем все науки, |
| всю суету и все тревоги, |
| сплетя дыхания и руки, |
| а по возможности – и ноги. |
| |
| Летят столетья, дымят пожары, |
| но неизменно под лунным светом |
| упругий Карл у гибкой Клары |
| крадет кораллы своим кларнетом. |
| |
| Наших болей и радостей круг |
| не обнять моим разумом слабым; |
| но сладчайший душевный недуг – |
| ностальгия по непознанным бабам. |
| |
| Сегодня ценят мужики |
| уют, покой и нужники; |
| и бабы возжигают сами |
| на этом студне хладный пламень. |
| |
| Я живу, как любой живет, – |
| среди грязи, грызни и риска |
| высекая живот о живот |
| новой жизни слепую искру. |
| |
| Я – лишь искатель приключений, |
| а вы – распутная мадам; |
| я узел завяжу на члене, |
| чтоб не забыть отдаться вам. |
| |
| Не нажив ни славы, ни пиастров, |
| промотал я лучшие из лет, |
| выводя девиц-энтузиасток |
| из полуподвала в полусвет. |
| |
| Мы были тощие повесы, |
| ходили в свитерах заношенных, |
| и самолучшие принцессы |
| валялись с нами на горошинах. |
| |
| Теперь другие, кто помоложе, |
| тревожат ночи кобельим лаем, |
| а мы настолько уже не можем, |
| что даже просто и не желаем. |
| |
| Обильные радости плоти, |
| помимо других развлечений – |
| прекрасный вдобавок наркотик |
| от боли душевных мучений. |
| |
| Тоска мужчины о престиже |
| и горечь вражеской хулы |
| бледней становятся и жиже |
| от женской стонущей хвалы. |
| |
| Увы, то счастье унеслось |
| и те года прошли, |
| когда считал я хер за ось |
| вращения Земли. |
| |
| Хмельной от солнца, словно муха, |
| провел я жизнь в любовном поте, |
| и желтый лист со древа духа |
| слетел быстрей, чем с древа плоти. |
| |
| В лета, когда упруг и крепок, |
| исполнен силы и кудрей, |
| грешнейший грех – не дергать репок |
| из грядок и оранжерей. |
| |
| По весне распустились сады, |
| и еще лепестки не опали, |
| как уже завязались плоды |
| у девиц, что в саду побывали. |
| |
| Многие запреты – атрибут |
| зла, в мораль веков переодетого: |
| благо, а не грех, когда ебут |
| милую, счастливую от этого. |
| |
| Ты кукуешь о праве и вольности, |
| ты правительствам ставишь оценки, |
| но взгляни, как распущены волосы |
| вон у той полноватой шатенки. |
| |
| Природа торжествует, что права, |
| и люди несомненно удались, |
| когда тела сошлись, как жернова, |
| и души до корней переплелись. |
| |
| Рад, что я интеллигент, |
| что живу светло и внятно, |
| жаль, что лучший инструмент |
| годы тупят безвозвратно. |
| |
| Литавры и гонги, фанфары и трубы, |
| набат, барабаны и залпы – |
| беззвучны и немы в момент, когда губы |
| друг друга находят внезапно. |
| |
| Как несложно – чтоб растаяла в подруге |
| беспричинной раздражительности завязь; |
| и затихнут все тревоги и недуги, |
| и она вам улыбнется, одеваясь. |
| |
| Давай, Господь, решим согласно, |
| определив друг другу роль: |
| ты любишь грешников? Прекрасно. |
| А грешниц мне любить позволь. |
| |
| Приятно, если правнуку с годами |
| стихов моих запомнится страница, |
| и некоей досель невинной даме |
| их чтение поможет соблазниться. |
| |
| Когда грехи мои учтет |
| архангел, ведающий этим, |
| он, без сомнения, сочтет, |
| что я не зря пожил на свете. |
| |
| Молодость враждебна постоянству, |
| в марте мы бродяги и коты; |
| ветер наших странствий по пространству |
| девкам надувает животы. |
| |
| Я отношусь к натурам женским, |
| от пыла дышащим неровно, |
| которых плотское блаженство |
| обогащает и духовно. |
| |
| Витает благодать у изголовий, |
| поскольку и по духу и по свойству |
| любовь – одно из лучших славословий |
| божественному Божьему устройству. |
| |
| Не почитая за разврат, |
| всегда готов наш непоседа, |
| возделав собственный свой сад, |
| слегка помочь в саду соседа. |
| |
| Мы в ранней младости усердны |
| от сказок, веющих с подушек, |
| и в смутном чаяньи царевны |
| перебираем тьму лягушек. |
| |
| Назад оглянешься – досада |
| берет за прошлые года, |
| что не со всех деревьев сада |
| поел запретного плода. |
| |
| Наш век становится длиннее |
| от тех секунд (за жизнь – минут), |
| когда подруги, пламенея, |
| застежку-молнию клянут. |
| |
| От акта близости захватывает дух |
| сильнее, чем от шиллеровских двух. |
| |
| Готов я без утайки и кокетства |
| признаться даже Страшному Суду, |
| что баб любил с мальчишества до детства, |
| в которое по старости впаду. |
| |
| Спеши любить, мой юный друг, |
| волшебны свойства женских рук: |
| они смыкаются кольцом, |
| и ты становишься отцом. |
| |
| Я в молодости книгам посвящал |
| интимные досуги жизни личной |
| и часто с упоеньем посещал |
| одной библиотеки дом публичный. |
| |
| Когда тепло, и тьма, и море, |
| и под рукой – крутая талия, |
| то с неизбежностью и вскоре |
| должно случиться и так далее. |
| |
| Растущее повсюду отчуждение |
| и прочие печальные события |
| усиливают наше наслаждение |
| от каждого удачного соития. |
| |
| Как давит стариковская перина |
| и душит стариковская фуфайка |
| в часы, когда танцует балерина |
| и ножку бьет о ножку, негодяйка. |
| |
| В густом чаду взаимных обличений, |
| в эпоху повсеместных злодеяний |
| чиста лишь суть таких разоблачений, |
| как снятие подругой одеяний. |
| |
| В любви прекрасны и томление, |
| и апогей, и утомление. |
| |
| Мы не жалеем, что ночами |
| с друзьями жгли себя дотла, |
| и смерть мы встретим, как встречали |
| и видных дам, и шлюх с угла. |
| |
| А умереть бы я хотел |
| в то миг высокий и суровый, |
| когда меж тесно слитых тел |
| проходит искра жизни новой. |
| |
| Случайно встретившись в аду |
| с отпетой шлюхой, мной воспетой |
| вернусь я на сковороду |
| уже, возможно, с сигаретой. |
