| ВО ТЬМЕ ДОМОЙ ЛЕТЯТ АВТОМОБИЛИ |
| И ВСЕ, КОГО УЖЕ УПОТРЕБИЛИ |
| |
| |
| Творец, никому не подсудный, |
| со скуки пустил и приветил |
| гигантскую пьесу абсурда, |
| идущую много столетий. |
| |
| успехи познания благостны, |
| хотя и чреваты уронами, |
| поскольку творения Фаустов |
| становятся фауст-патронами. |
| |
| Чувствуя добычу за версту, |
| по незримым зрению дорогам, |
| бесы наполняют пустоту, |
| в личности оставленную Богом. |
| |
| С пеленок вырос до пальто, |
| в пальто провел года, |
| и снова сделался никто, |
| нигде и никогда. |
| |
| Привычка греет, как постель, |
| и гасит боль, как чародей; |
| нас часто держит на кресте |
| боязнь остаться без гвоздей. |
| |
| Устройство торжествующего зла |
| по самой его сути таково, |
| что стоны и бессильная слеза |
| способствуют лишь прочности его. |
| |
| Когда устал и жить не хочешь, |
| полезно вспомнить в гневе белом, |
| что есть такие дни и ночи, |
| что жизнь оправдывают в целом. |
| |
| Из мрака вызванные к свету, |
| мы вновь расходимся во мрак, |
| и очень разны в пору эту |
| мудрец, мерзавец и дурак. |
| |
| Поскольку творенья родник |
| Творцом охраняется строго, |
| момент, когда нечто постиг, – |
| момент соучастия Бога. |
| |
| Очень много лиц и граждан |
| брызжет по планете, |
| каждый личность, но не каждый |
| пользуется этим. |
| |
| Какая цель отсель досель |
| плеститсь к одру от колыбели? |
| Но если есть у жизни цель, |
| то что за цель в наличьи цели? |
| |
| Неужели, дойдя до порога, |
| мы за ним не найдем ничего? |
| Одного лишь прошу я у Бога: |
| одарить меня верой в Него. |
| |
| Строки вяжутся в стишок, |
| море лижет сушу, |
| дети какают в горшок, |
| а большие – в душу. |
| |
| Господь сей миг откроет нашу клетку |
| и за добро сторицею воздаст, |
| когда яйцо снесет себе наседку, |
| и на аборт поедет педераст. |
| |
| Век увлекается наукой, |
| наука жару поддает, |
| но сука остается сукой |
| и идиотом – идиот. |
| |
| Ушиб растает. Кровь подсохнет. |
| Остудит рану жгучий йод. |
| Обида схлынет. Боль заглохнет. |
| А там, глядишь, и жизнь пройдет. |
| |
| Из-за того, что бедный мозг |
| распахнут всем текущим слухам, |
| ужасно засран этот мост |
| между материей и духом. |
| |
| Время льется, как вино, |
| сразу отовсюду, |
| но однажды видишь дно |
| и сдаешь посуду. |
| |
| Не в силах я в складках души |
| для веры найти нечего, |
| а Бога, должно быть, смешит, |
| что можно не верить в Него. |
| |
| Мир столько всякого познал |
| с тех пор, как плотью стала глина, |
| что чем крикливей новизна, |
| тем гуще запах нафталина. |
| |
| Ничто не ново под луной: |
| удачник розов, желт страдалец, |
| и мы не лучше спим с женой, |
| чем с бабой спал неандерталец. |
| |
| Создатель дал нам две руки, |
| бутыль, чтоб руки зря не висли, |
| а также ум, чтоб мудаки |
| воображали им, что мыслят. |
| |
| Восторжен ум в поре начальной, |
| кипит и шпарит, как бульон; |
| чем разум выше, тем печальней |
| и снисходительнее он. |
| |
| В каждую секунду, год и час, |
| все понять готовый и простить, |
| Бог приходит в каждого из нас, |
| кто в себя готов Его впустить. |
| |
| Судить человечество следует строго, |
| но стоит воздать нам и честь: |
| мы так гениально придумали Бога, |
| что, может быть, Он теперь есть. |
| |
| В разумном созревающем юнце |
| всегда есть незаконченное что-то, |
| поскольку только в зрелом мудреце |
| поблескивает капля идиота. |
| |
| У Бога нет бессонницы, |
| Он спал бы как убитый, |
| но ночью Ему молятся |
| бляди и бандиты. |
| |
| В тех битвах, где добро трубит победно, |
| повтор один печально убедителен: |
| похоже, что добру смертельно вредно |
| подолгу оставаться победителем. |
| |
| Если все, что просили мы лишнего, |
| все молитвы, что всуе вершили мы, |
| в самом деле достигли Всевышнего, |
| уши Бога давно запаршивели. |
| |
| Из-под грязи и крови столетий, |
| всех погибельных мерзостей между, |
| красота позволяет заметить, |
| что и Бог не утратил надежду. |
| |
| С моим сознаньем наравне |
| вершится ход планет, |
| и если Бога нет во мне, |
| его и выше нет. |
| |
| В корнях любого взрыва и события |
| таится, незаметный нам самим, |
| могучий, как желание соития, |
| дух общей подготовленности к ним. |
| |
| А так ли ясен Божий глаз |
| в делах немедленно судимых, |
| когда Господь карает нас |
| бедой и болями любимых? |
| |
| Вглядись: из трубы, что согрета |
| огнем нашей плоти палимой, |
| комочек нетленного света |
| летит среди черного дыма. |
| |
| Куда кругом ни погляди |
| в любом из канувших столетий, |
| Бог так смеется над людьми, |
| как будто нет Его на свете. |
| |
| Вон злоба сочится из глаз, |
| вот некуда деться от лая; |
| а Бог – не боится ли нас, |
| что властвует, нас разделяя? |
| |
| Наш дух изменчиво подвижен |
| в крутых спиральностях своих; |
| чем выше он и к Богу ближе, |
| тем глубже мы в себе самих. |
| |
| Принудить Бог не может никого, |
| поскольку человека произвел, |
| вложив частицу духа своего, |
| а с нею – и свободы произвол. |
| |
| Стечение случайных обстоятельств, |
| дорогу изменяющих отлого, – |
| одно из чрезвычайных доказательств |
| наличия играющего Бога. |
| |
| Судьба способна очень быстро |
| перевернуть нам жизнь до дна, |
| но случай может высечь искру |
| лишь из того, в ком есть она. |
| |
| У тех, кто пылкой головой |
| предался поприщам различным, |
| первичный признак половой |
| слегка становится вторичным. |
| |
| Успехи нынешних наук |
| и все ученые дерзания |
| пошли от Каина: свой сук |
| ломал он с дерева познания. |
| |
| Не боялись увечий и ран |
| ветераны любовных баталий, |
| гордо носит седой ветеран |
| свой музей боевых гениталий. |
| |
| Когда природе надоест |
| давиться ядом и обидой, |
| она заявит свой протест, |
| как это было с Атлантидой. |
| |
| Нисколько прочих не глупее |
| все те, кто в будничном безумии, |
| прекрасно помня о Помпее, |
| опять селились на Везувии. |
| |
| Мы после смерти – верю в это – |
| опять становимся нетленной |
| частицей мыслящего света, |
| который льется по Вселенной. |
